Когда-то, ещё в советские времена, существовало такое понятие, как социальное производство. Этот термин был понятен только очень узкой группе специалистов и определял всего лишь связь установившихся социальных норм и традиций с результатами труда. Чаще всего разработки этих специалистов появлялись в более широком освещении под брендом научной организации труда. И, приведённые в соответствие с догматом, они пытались внедриться в производство. Русские методологии произошли именно из этого «цеха» и проросли в производственных системах мировых корпораций и технологиях управления протестным поведением. По крайней мере, в методичках, сопровождающих инструкции разнообразных фондов и консалтинговых монстров, очевидно заметны модели и технологии тех самых социологов управления: Крылова, Журавлёва, Щедровицкого (старшего). Потом эти технологии вернулись к нам... И даже пытались применяться. Непроработанной оставалась в этих моделях как раз составляющая долгосрочного укрепления идей и ценностей. Не смогли предшественники всерьёз этим заниматься. По вполне понятным причинам.
Впрочем (мы это видим), китайские товарищи такие попытки исполняли с завидным упорством, проводя свои эксперименты над всей своей страной.
Понятие «социальная архитектура» ворвалось в пространство осмысления социального развития и государственного строительства всего год назад. В 2025 году для большинства специалистов и экспертов сам термин в тот момент представлялся не то чтобы совсем непонятным, но во многом спорным и требующим точного определения. У всех в памяти были такие понятия, как социальные технологии, социальная инженерия и продюсирование. Более того, реальность, в которой мы существуем, во многом строится на проектных решениях и отражает представление о том, что формируется в хаосе конкретных проектов и лучших практик. Причем многие проекты подчас преследуют такие цели и стремятся к таким показателям эффективности, что другие осуществляемые проекты или структурные изменения не просто игнорируются, но ставятся под удар.
Время диктует свои требования. Разнообразие системы общественного производства и кардинальные изменения рынков и способов их организации сталкиваются в каждом человеке (вне зависимости от занимаемого статуса или профессиональной деятельности), заставляя испытывать тревогу и справляться с неопределенностью крайне высокого уровня. Это и фиксируют социологи всего мира, называя происходящее «идеальным штормом».
Жесткие вызовы должны порождать сильные ответы. Может быть, еще рано говорить о том, что создание института (мы говорим не просто об учреждении организации в рамках РСВ) становится тем самым ответом, но определенно можем утверждать, что накопленный теоретический и практический опыт в организации и осуществлении проектов, направленных на формирование социальных практик, скорее всего, и станет предметом изучения, проектирования и прогнозирования результатов социального конструирования — социальной архитектуры как понимания системы общественной деятельности. Надежда есть.
Андрей Полосин, главный редактор
Социальная архитектура; Социология управления; Государственное строительство; Социальное конструирование; Социальная инженерия; Научная организация труда; Социальные практики
