Современная практика стратегического планирования все более убедительно демонстрирует ограниченность и исчерпанность традиционных инструментов. Привычные форматы работы с будущим — классические форсайт-сессии, многостраничные аналитические доклады и экспертные прогнозы — сталкиваются с серьезным кризисом вовлеченности. При всей своей безусловной научной значимости они, как правило, лишь фиксируют текущие ожидания общества, его предпочтения и тревожные сигналы. Главный недостаток таких подходов заключается в том, что они не обеспечивают формирования у аудитории деятельностной установки на практическую реализацию предлагаемых сценариев. В результате участники подобных процессов сохраняют комфортную, но бесплодную роль пассивных наблюдателей: аудитория просто воспринимает предъявляемую извне информацию, не включаясь в ее освоение и тем более в реальное воплощение. Ответом на этот методологический вызов стал масштабный социальный эксперимент, проведенный в июле 2025 года в Калужской области. Площадкой для апробации инновационной методологии социального проектирования стал XV Форум сообществ молодых специалистов «Форсаж». Четыреста молодых профессионалов, представляющих ведущие российские корпорации, а также делегаты из зарубежных стран собрались не для пассивного ознакомления с готовыми сценариями развития России и мира. Они получили уникальную возможность выйти из позиции простых потребителей информации и стать настоящими архитекторами желаемой реальности — активными конструкторами завтрашнего дня.
В основе успешно апробированной методологии лежит принципиально иной подход и важнейший психологический механизм: люди искренне поддерживают и готовы воплощать в жизнь только те идеи и образы будущего, которые они спроектировали сами. Эксперимент наглядно доказал, что для формирования устойчивых поведенческих установок необходим радикальный переход от информационного потребления к механизму активного конструирования и последующего личностного присвоения. Когда человек вовлекается в глубокое системное проектирование, он перестаёт быть сторонним критиком. Абстрактные политологические концепции трансформируются для него в живые, эмоционально переживаемые и личностно значимые проекты.
Главный тезис, убедительно подтверждённый результатами этой работы, звучит предельно ясно: будущее не является раз и навсегда заданной конструкцией, оно не предопределено, а поддаётся осмысленному общественному созиданию.
Наиболее действенный способ подготовить общество к глобальным вызовам завтрашнего дня состоит не в механическом предъявлении обезличенных прогнозов. Необходимо вовлечь людей в работу по конструированию будущего как собственного замысла: дать им возможность условно взять в свои руки процесс его созидания, чтобы они вложили в создаваемый мир свои убеждения и личную готовность к созидательной ответственности.
Перевод участников из привычного состояния пассивных слушателей в позицию деятельных соавторов будущего стал возможен благодаря разработанной оргкомитетом форума уникальной методологии, состоящей из трёх последовательных этапов. Этот процесс был выстроен так, чтобы каждый из четырёхсот молодых специалистов смог отказаться от поверхностной оценки и по-настоящему прожить предложенную реальность, взяв на себя ответственность за её конструирование.
Ступень 1. Иммерсивное погружение с писателями-фантастами. На первом этапе участники распределились по рабочим группам, каждой из которых достался один из двенадцати заранее проработанных базовых сценариев будущего. Главное правило, которое мы как организаторы поставили перед группами, звучало необычно: категорически запрещалось подвергать предложенный сценарий отвлеченной внешней критике. От молодых людей требовалось максимально полно войти в логику доставшегося им мира, фактически «переселиться» в него на несколько дней. В рамках этой задачи участники должны были ответить на фундаментальные вопросы: каков человек в этом грядущем обществе, во что он верит, как трудится, где живет и как выстраивает социальные связи.
Чтобы этот процесс не превратился в сухую аналитику, проводниками в неизведанное выступили признанные мастера конструирования миров — известные российские писатели-фантасты. В роли кураторов образовательного трека выступили Кирилл Бенедиктов, Алексей Гравицкий, Александр Кофман, Михаил Ланцов, Иван Наумов, Вадим Панов, Евгений Харитонов, Сергей Чекмаев, а также Сергей Лукьяненко, который принял участие в финальном дне работы. Их задача заключалась не в навязывании готовых сюжетных ходов или директивных трактовок, а в помощи группам: кураторы помогали выявить внутреннюю логику моделируемого мира, нащупать его системные противоречия и скрытые возможности. Благодаря такому сотворчеству с фантастами достигалась подлинная эмоциональная и нарративная глубина погружения в сценарную реальность.
Ступень 2. Структурированное 4D-проектирование. После того как базовая логика мира была освоена, начался второй этап — этап строгого, структурированного проектирования. Чтобы избежать абстрактных фантазий, каждый сценарий детально «раскладывался» по четырем ключевым измерениям:
Антропологическое: каким будет человек? Участники определяли базовые ценности, повседневные приоритеты, формы коммуникации и качества, которые приобретут наивысший общественный престиж.
Экономическое: как изменится труд? Группы решали, какие профессиональные компетенции будут востребованы, как перестроится структура занятости и какие сектора экономики навсегда утратят актуальность.
Производственное: на чём будет базироваться технологический уклад? Проектировались принципы организации процессов, доминирующие парадигмы и приоритетные отрасли, определяющие новую повестку.
Пространственное: где и как будут жить люди? Формировался архитектурный облик городов, принципы перемещения, а также организация жилой, рабочей и общественной среды обитания. Такая матрица 4D-проектирования перевела разговор о будущем из жанра рассуждений в формат целостного, внутренне согласованного и практически ориентированного моделирования.
Ступень 3. Нейросетевая визуализация и материализация. Третий, решающий шаг был связан с визуализацией полученных смыслов с использованием инструментов искусственного интеллекта. По итогам обсуждений участники с помощью нейросетей генерировали зримые образы своих миров: архитектуру новых мегаполисов, внешний облик людей, футуристичный дизайн инфраструктуры и повседневной среды. В рамках эксперимента визуализация выполнила важнейшую психологическую функцию. Она обеспечила переход от воображаемого к видимому, а от видимого — к эмоционально переживаемому. Зримый образ воспринимается человеческой психикой существенно глубже, чем словесное описание: он переживается как возможная, осязаемая реальность. Именно в тот момент, когда участники видели материализацию собственных идей, включался мощный механизм присвоения. Будущее переставало быть отвлечённой концепцией и приобретало статус личностно значимого проекта, за который авторы несли внутреннюю ответственность (см. визуализации сценариев-победителей: «Россия нигде не заканчивается», «Всемирное НПО» и «Запасная цивилизация» в разделе дополнительных материалов).
Методология социального эксперимента предполагала, что конструировать будущее с абсолютно чистого листа — задача слишком абстрактная и сложная для ограниченного времени форума. Поэтому в качестве отправной точки мы, на правах организаторов, предложили участникам двенадцать заранее разработанных альтернативных сценариев, охватывающих широчайший спектр возможных траекторий развития. Каждая из этих моделей представляла собой не просто набросок, а логически завершённую систему со своей внутренней динамикой, законами и противоречиями. Палитра предложенных миров поражала своим разнообразием, заставляя участников выйти далеко за рамки привычного мышления. Среди предложенных вариантов были, например, откровенно киберпанковские «Анклавы» — тревожный сценарий, в котором государственные границы стираются, а реальная власть, включая контроль над армией и полицией, переходит в руки могущественных транснациональных корпораций. Тем, кто тяготел к технологическому оптимизму, предлагался сценарий «Всемирное НПО», подразумевающий решительный отказ от сырьевой модели экономики и превращение страны в глобальный высокотехнологичный и научный центр, или же мир «Ожидания сингулярности», стоящий на пороге грандиозной технологической революции, к которой Россия оказывается подготовлена лучше других.
Часть сценариев исследовала реакцию общества на глобальные кризисы. Так, «Климатический рай» рисовал Россию как единственную климатически стабильную территорию в условиях надвигающегося экологического коллапса, которая неизбежно становится магнитом для мировой элиты. Радикально иной ответ на ту же угрозу предлагала «Обратная эволюция» — мир осознанного, жёсткого снижения уровня потребления и отката к советским технологическим стандартам ради спасения экономики и выживания.
Рассматривались и глубокие социально-политические трансформации: от «Нового социализма», объединяющего советские социальные гарантии со скандинавской моделью благосостояния и современными технологиями, до экзотического «Возрождения монархии» с наследственной передачей власти. Отдельный блок сценариев касался геополитического позиционирования. Здесь участники могли выбирать между жёстко изолированным «Железным занавесом 2.0», консервативной «Запасной цивилизацией», которая сохраняет традиционные ценности и становится убежищем для единомышленников со всего мира, и сверхамбициозным проектом «Россия нигде не заканчивается», делающим ставку на мягкую культурную экспансию и экспорт позитивного образа жизни.
Однако наличие даже самых интригующих сценариев само по себе не гарантирует вовлечённости аудитории. Ключевым открытием форума стал так называемый механизм присвоения образов будущего. Организаторы опирались на фундаментальный психологический принцип: люди с наибольшим энтузиазмом поддерживают и готовы воплощать в жизнь не те директивные идеи, которые им транслируют сверху, а те концепции, в создании которых они принимали непосредственное участие.
В процессе многодневного проектирования молодые специалисты переставали быть просто пассивными наблюдателями или отстранёнными критиками. Они погружались в глубь каждого доставшегося им мира, уточняли его параметры, корректировали отдельные элементы и наполняли абстрактные схемы собственными живыми смыслами. Фактически участники переписывали и дорабатывали сценарии, становясь их полноправными соавторами.
Именно эта форма активного созидания в связке с последующей визуализацией запускала процесс глубокого эмоционального и смыслового принятия. Будущее перестало восприниматься как некая внешняя, чужая концепция; оно приобрело статус личностно значимого проекта. Участник, вложивший свои интеллектуальные усилия в конструирование привлекательной модели завтрашнего дня, приобретал прочную внутреннюю деятельностную установку. Социальный эксперимент убедительно доказал: спроектировав свой идеальный мир, молодые профессионалы больше не могут оставаться в стороне и демонстрируют готовность соотносить с этим образом свои профессиональные планы и реальные практические усилия.
Логичным и эмоциональным апогеем многодневного погружения в конструирование миров стала процедура итогового выбора. Организаторы социального эксперимента прекрасно понимали, что привычный формат подведения итогов — будь то формальный онлайн-опрос или банальное голосование поднятием рук в зале — неизбежно обесценит всю проделанную работу. Молодым профессионалам, которые только что выступили соавторами и архитекторами сложнейших цивилизационных моделей, требовался инструмент фиксации выбора, соразмерный масштабу их усилий.
Именно поэтому кульминацией форума стал самый настоящий, полномасштабный референдум. Процедура была обставлена с максимальной серьёзностью, имитируя классическое государственное голосование: работала независимая избирательная комиссия, были установлены закрытые кабинки для тайного волеизъявления и настоящие избирательные урны.
Особого внимания заслуживает механика самого выбора. Участникам не предлагалось просто поставить галочку напротив понравившегося названия. Избирательные бюллетени (см. рис. 1 — пример страницы избирательного бюллетеня в разделе «Дополнительные материалы») были устроены гораздо сложнее: в них оценивались не сами сценарные оболочки, а их фундаментальные характеристики. Для этого методологи выделили 12 базовых ценностных дихотомий — полярных состояний общества, каждую из которых нужно было оценить по шкале от −5 до +5. После сбора всех данных формировался усреднённый профиль предпочтений аудитории, который затем накладывался на эталонные профили разработанных сценариев. Такая сложная система гарантировала максимальную искренность: участники голосовали не за абстрактные политологические концепции, а за конкретные условия живых миров, в которых им самим хотелось бы жить и работать.
Форсаж 15. Итоги референдума
Результаты референдума выстроили очень чёткую иерархию общественных предпочтений. Абсолютным лидером голосования стал сверхамбициозный сценарий «Россия нигде не заканчивается». Эта модель базируется на стратегии мягкой культурной и политической экспансии, когда страна выступает мощным глобальным центром притяжения. Победа этого сценария наглядно демонстрирует, что поколение молодых российских управленцев категорически не согласно видеть свою страну изолированной системой. Напротив, сформирован мощный внутренний запрос на активную геополитическую роль, экспорт позитивного образа жизни и собственных традиционных ценностей вовне.
Помимо абсолютного победителя, в группу лидеров вошли ещё три ярких сценария, каждый из которых по-своему раскрывает стратегические амбиции:
«Климатический рай» — предельно прагматичный вариант будущего, в котором Россия использует своё уникальное географическое преимущество в условиях глобального климатического коллапса, превращаясь в безопасную гавань для мировой элиты.
«Запасная цивилизация» — консервативный выбор, при котором страна сознательно сохраняет традиционные ценности и становится надёжным убежищем для единомышленников со всего земного шара.
«Всемирное НПО» — сугубо технократический, прорывной сценарий, подразумевающий радикальный отказ от сырьевой модели в пользу высокотехнологичной экономики и трансформации государства в глобальный научный хаб.
Анализируя итоги этого беспрецедентного голосования, мы пришли к однозначному и вдохновляющему выводу. Интеллектуальное ядро молодёжи — специалисты, составляющие кадровый потенциал ведущих технологических компаний страны, — решительно отвергает позицию пассивного наблюдателя. Из всего многообразия альтернативных моделей они уверенно выбирают те, в которых Российская Федерация занимает стратегическую, стабилизирующую и во многом определяющую позицию в глобальных процессах развития человечества.
Но главное достижение референдума мы видим в другом: благодаря применённой методологии глубокого социального проектирования этот теоретический выбор трансформировался в практическую готовность сотен молодых людей взять на себя ответственность за реализацию именно такого, спроектированного ими самими будущего.
Проектирование будущего представляет собой не только вдохновляющий процесс выбора привлекательных перспектив развития, но и систематическое, глубокое исследование коллективных опасений общества. Результаты масштабного социального эксперимента позволили сформировать своеобразную «карту страхов» молодого поколения управленцев, выявив те сценарии развития цивилизации, которые вызывают у них решительное и бескомпромиссное неприятие. Эти отвергнутые концепции оказались исключительно информативными: именно они наиболее ярко раскрыли глубинные тревоги и истинные ценностные ориентиры аудитории.
В первую очередь участники решительно отвергли любые модели будущего, допускающие социальную сегрегацию. Все без исключения варианты, предполагающие непреодолимое разделение общества по сословному, профессиональному или даже антропологическому признаку, были заблокированы единодушно. Это наглядно продемонстрировало высокую чувствительность молодых специалистов к вопросам сохранения социальной мобильности и поддержания прочных горизонтальных связей внутри общества.
Ещё одним острейшим маркером на «карте страхов» стала миграционная проблематика. Абсолютно во всех сценариях, где допускались массовые неконтролируемые миграционные потоки, аудитория увидела прямую угрозу как национальной социокультурной идентичности, так и технологическому развитию. Примечательно, что даже иностранные делегаты из государств Центральной Азии неожиданно поддержали жёсткую позицию в пользу квотирования миграции, разделив общие опасения с российскими коллегами.
Высокую настороженность вызвали и некоторые технологические перспективы. Несмотря на безоговорочное признание неизбежности технологического прогресса, молодые специалисты выразили серьёзнейшую озабоченность по поводу милитаризации искусственного интеллекта. Возник абсолютный консенсус: применение ИИ в военной сфере должно быть строго ограничено, а человеческий контроль над всеми системами вооружения должен сохраняться при любых обстоятельствах.
Одним из самых ярких и неожиданных социологических феноменов форума стало голосование против киберпанковского сценария «Анклавы». Эта модель описывала тревожный мир, в котором государственные границы стираются, а реальная власть — включая контроль над армией и полицией — переходит в руки могущественных транснациональных корпораций.
Учитывая, что аудитория форума состояла из четырёхсот молодых профессионалов, работающих в ведущих российских корпорациях, можно было предположить, что такой мир покажется им как минимум понятным. Однако произошло прямо противоположное: идея корпоративного государства и поглощения корпорациями базовых государственных функций вызвала у корпоративной молодёжи глубокое удивление и резкое отторжение. Этот парадокс не только подчёркивает независимость критического мышления участников, но и, по мнению исследователей, может свидетельствовать о том, что сами сотрудники пока недостаточно информированы о реальных масштабах текущего влияния крупного бизнеса на мировые процессы.
Несмотря на полярные мнения о политике, экологии и социальном устройстве, эксперимент выявил одну идею, объединившую всех без исключения. Абсолютным консенсусом и главным объединяющим нарративом стала космическая экспансия. Вне зависимости от политических и экономических предпочтений, все четыреста участников проявили абсолютное единодушие: выход человечества за пределы Земли должен стать обязательным вектором развития. Освоение космоса воспринимается новым поколением управленцев не как оторванная от реальности фантастическая мечта, а как базовая и насущная необходимость для выживания и прогресса цивилизации.
Успешная реализация данного эксперимента имеет значение, существенно выходящее за пределы отдельной образовательной программы.
Работы участников Форума сообщества молодых специалистов «Форсаж».
По существу, организаторами совместно с писателями-фантастами были апробированы и доработаны уникальные универсальные инструменты социального проектирования, применимые в различных условиях и в отношении самых разных целевых аудиторий.
Ключевая особенность данной технологии состоит в её исключительной адаптивности. Она обеспечивает возможность трансформации и содержательной адаптации практически любой, включая наиболее сложные и концептуально неоднозначные, модели в соответствии с поставленными смысловыми задачами. Тем самым в распоряжение социологов, стратегов и управленцев поступил действенный механизм внедрения широкого спектра идеологических и социально-политических нарративов в сознание аудитории.
Исследование убедительно показало, что образ будущего не является раз и навсегда заданной конструкцией. Напротив, он поддаётся осмысленному проектированию, общественному участию и целенаправленному созиданию. Следовательно, наиболее действенный способ подготовки общества к глобальным вызовам завтрашнего дня состоит не в механическом предъявлении обезличенных прогнозов, а в вовлечении людей в работу по конструированию будущего как собственного замысла. Когда человек получает возможность не только увидеть контуры грядущего, но и, условно говоря, взять в руки его строительство, он вкладывает в создаваемый мир свои убеждения, надежды и личную готовность к созидательной ответственности.
Социальное проектирование; Образ будущего; Сценарное моделирование; Стратегическое планирование; Форсайт-технологии; Молодые специалисты; Ценностные ориентации; Социальная вовлеченность
