Некоторые из них нельзя точно атрибутировать, но считается, что клейма AB под птицей, прописная B и монограмма CM относятся к Кюрасао, около 1800 г.; прописная D, F.L и GH связаны с Сент-Винсентом, около 1798 г.; I•H и прописные JR, JW и IW относятся к Гренаде, около 1798 г.; LC и MC(?) относятся к Тортоле (Британские Виргинские острова), около 1798 г.; ED это Эссекибо и Демерара; S это Сент-Винсент; RC, прописная RG, T*D, WARNER(?), WB, WG – неизвестно что. Другие исследователи возражают вышеупомянутой атрибуции на основании того, что между островами и Бразилией не было и десятой доли такой торговли, как между Бразилией и США, и было бы максимально странно иметь там такое количество клейменых монет. Вполне возможно, что они изготовлены в США в 1760–1790 гг., просто мы еще не знаем, кем именно. Вообще о том, кто пробировал монету, можно судить достоверно только лишь по одному доказательству – если аналогичное клеймо встречается на кувшине, ложке или прочем изделии из серебра и архивы говорят нам о его заказчике и исполнителе. Если же этих данных не сохранилось – скорее всего, мы никогда не узнаем о безвестных мастерах, ставивших на монеты свои клейма.
Вообще идея о том, что монеты могут быть изменены (и, возможно, не раз!) в ходе их обращения, причем как в сторону уменьшения веса, так и увеличения, и что эта процедура может проделываться самими их пользователями, кажется осовремененному человеку дикой. Однако такие измерения были совершенно типичными на протяжении многих веков в самых разных регионах (отметим, кстати, что не менее дикой идеей сейчас кажется свободный оборот кучи разных монет разных эпох и государств на какой-либо территории – для XVII–XVIII вв. же это было нормой!). С уменьшением веса монет все, в принципе, довольно очевидно. Даже когда машинная чеканка окончательно вытеснила ручную (начало XIX в.), различные формы мелкого воровства, долгое время сопровождавшие обращение монет, не исчезли полностью. Золото – металл одновременно мягкий и очень ценный, что рождает бесконечное число манипуляций с несчастной монетой. Обрезание краев, которое сейчас нумизматы наблюдают на 90% вручную чеканенных золотых, уменьшило миллионы монет по всему миру, столетиями наполняя мешки стружкой драгоценных металлов, обрезками золота, напоминавшими обрезки ногтей, и закрученными полосками, смело срезанными по всей окружности. Эти обрезки иногда обнаруживаются в средневековых кладах, но основное доказательство таких преступлений — сами измененные монеты, оставшиеся в обращении. Хотя машинная чеканка с обработкой гурта сильно затруднила такие действия, полностью устранить их не удалось, тем более что появились и другие способы уменьшения массы, например, выпот (процесс, при котором монеты грубо встряхивались и обтирались в мешке, пока не образовывалась достаточная для извлечения прибыли масса золотой или серебряной пыли) и подпиливание в местах, где несколько движений надфиля могли остаться незамеченными. Более того, защищенные гуртом монеты все равно могли быть обрезаны и поддельно перегурчены: иногда вручную и грубо, по одной, с помощью резца, но чаще — на фабричном гуртовальном станке.
Подделка монет была проблемой с самой ранней истории чеканки, а обрезание — обычным явлением с древности. Оба этих преступления особенно свирепствовали в XVIII в., когда двести лет эксплуатации Латинской Америки дали доступ к огромному богатству. Когда перевозились или обменивались особо крупные партии золотых монет, сделки обычно происходили на вес и ущерба от обрезки не возникало — стоимость партии все равно не зависела от количества. Но в торговле между мелкими компаниями облегченная монета становилась проблемой: требовалось либо слепо доверять тому, что ее вес в порядке, либо же утомительно проверять все вручную, что убивало саму идею использования монет как фиксированных по номиналу и качеству слитков. Экономика Северной Америки середины XVIII в. была основана на множестве бизнесов, сосредоточенных вдоль побережья в Монреале, Бостоне, Нью-Йорке, Филадельфии, Норфолке и Чарлстоне. Торговцы этих центров терпели убытки, если в мешке из 20 монет содержалось только 19 по весу, но очевидно, что метрополия не особо помогала в решении проблемы (у британцев-то и самих золота было не слишком много, чтобы еще и тратить его на колонии). Делать что-то было нужно на месте и самим – поэтому купцы объединялись в гильдии и комитеты, фиксируя стандарты минимального допустимого веса с опорой на относительно стабильный в те годы курс золота к серебру, пробу конкретных монет и практику других городов, выработав с годами поразительное единообразие по всему континенту.
Условный стандарт опирался на то, что, во-первых, золото к серебру торговалось повсеместно как 1:15½, во-вторых, золото имело пробу не ниже 917-й (серебро, в идеале, британское стерлинговое 925, но годилась и та же 917, характерная для португальских реалов и испанских долларов, на практике в 99% встречалась именно она). Следовательно, крупная золотая монета, номиналом в $8 должна была содержать металла примерно на 215–220 гран, то есть 9–9 ⅙ dwt (~14 г). $16 (максимальный номинал, используемый на практике), соответственно, должны были представляться золотой монетой в 18–18 ⅓ dwt (~28 г). Естественно, веса могли отличаться на +/- пару гранов, а после начала революции в большинстве городов был принят нью-йоркский стандарт ровно 9 dwt золота за $8. Большая часть крупных монет имела вес 17 dwt и шла по $15. Именно к нему ювелиры и должны были приводить приносимые им монеты, чтобы в дальнейшем, удостоверенные их клеймами, их можно было снова свободно использовать в торговле, не заботясь о поверке. В плане пробы, кстати, золотые монеты 4 основных стран – Англии, Франции, Испании и Португалии – совпадали: везде она была 917, что облегчало совместное хождение. Исследователь Ральф Гордон (Ralph C. Gordon) в своем фундаментальном первоисточнике по теме, монографии West Indies Countermarked Gold Coins (Erik Press, 1987) ввел термин NAGS (North American Gold Standard) для описания таких переделок. Хотя концепция в итоге оказалась сложнее, чем он описывал, эта пионерская работа впервые ввела в научный оборот сам факт существования принципиально нового класса колониальных американских монет.
Для доведения до NAGS монеты подвергались двоякой процедуре. Новые, неиспорченные и полновесные монеты могли быть обрезаны самим ювелиром (например, с излишних 14,3 г до номинальных 14 г, это позволяло извлекать небольшую прибыль и купцу, забирая излишек с монеты себе, а не передавая его следующему владельцу), а старые и замученные надо было, наоборот, увеличить, так что в них высверливалось небольшое отверстие, куда вбивалась солидная клиновидная золотая пробка, компенсирующая недовес. После этого монета клеймилась и была готова к обращению. Ремесленники и купцы, пользовавшиеся этой услугой, называли ее plugging (вставка пробки, заделка). Современные нумизматы называют этот процесс, как мы уже говорили, regulating (регулирование). Существенным отличием регулированной монеты является то, что пробки всегда вставлены по центру, что отличает их от пробок, устанавливаемых, чтобы починить монету, закрыв пробитое кем-то отверстие с краю, делающее из нее подвеску. Пробки часто имели солидный размер, порой можно увидеть монеты с несколькими пробками, одна внутри другой, или даже зияющими отверстиями, из которых пробки были кем-то удалены. Мастера часто ставили клейма прямо на пробку, монеты с пробками, но без клейма, весьма редки, и атрибутировать их, по понятным причинам, невозможно.
