Но некоторые дьяки руководители приказов в «подмосковных таборах» примкнули ко Второму ополчению и приехали в Ярославль или присоединились к нему уже в Москве1 . Один из наиболее видных из них - думный дьяк Сыдавной (Парамон) Зиновьевич Васильев (Зиновьев). Он ездил с патриархом Филаретом на переговоры с королем Сигизмундом, но в отличии от Филарета, попавшего в заключение, ему удалось вернуться в Москву. В сентябре (или позже) 1612 г. (во время боев в Москве) «думный диак Сыдавной Васильев» подписал грамоту «Московского государства от бояр и воевод и от стольника и воеводы князя Дмитрея Михайловича Пожарского с товарыщи к Соли Галицкой городовому приказчику Федору Мичюрину» о не взимании с варниц Симонова монастыря «для из разоренья и скудости» кормов и денег ратным людям и казакам 2. Вероятно, этот образованный («книжный»3 ) государственный деятель сыграл определенную роль в объединении в Москве приказов двух ополчений.
Важной победой и в политическом, и в моральном отношении явилось прибытие в Ярославль 6 июня 1612 г. посольства от князя Дмитрия Трубецкого и атамана Ивана Заруцкого с повинной грамотой. Главной виной, в которых каялись вожди Первого ополчения было их признание Лжедмитрия III - «псковского вора» Сидорки.
Уже сразу в июне с известием об этом от имени московских бояр и «по избранию всех чинов людей у ратных дел стольника и воеводы князя Дмитрия Пожарского с товарищи» (как было принято в то время перечислены все чины и сословия) была разослана окружная грамота в «северские и украиные города» (опубликован экземпляр в Путивль), которые еще ориентировались на Первое ополчение. Опять же, как и в предыдущих подобных грамотах, она состояла из историко-риторической части обличающей самозванцев, польских и литовских людей и русских воров, рассказывающей об обстоятельствах создания ополчения в Нижнем Новгороде по призыву «гостей и посадских людей и выборного человека» Кузьмы Минина собирать средства на жалование ратным людям, даже с автобиографическим текстом князя Пожарского: «И присылали по мне, князя Дмитрия, из Нижнего многажды, чтобы мне ехали в Нижней для земского совета, и я по их прошению приехал к ним в Нижней. И учали ко мне в Нижний приезжати бояре и воеводы, и стольники, и стряпчие, и дворяне большие, и дворяне, и дети боярские, вязмичи, дорогобужане и смоляне, и иных розных городов. И я, прося у Бога милости, учал с ними со всеми и с выборными человеком, с Космою Мининым, и с посадскими людьми советовать, чтобы нам против врагов и разорителей веры христианския, польских и литовских людей, за Московское государство стояти единомысленно». Далее описывалось, как «ратным всяким людем денежное жалованье дали неоскудно» и благодаря этому многие города объединились с ополчением и его отряды освободили от воровских казаков ряд городов. Как и во многих грамотах Второго ополчения следуют призывы: «Прислати бы к нам для общаго земскаго совета изо всяких чинов человека по два и по три». A в конце еще раз выдвигается главная задача: «Быти с нами и со всею землею, и с Понизовыми, и с Поморскими, и с Замосковными городы по прежнему общему совету в неподвижной правде и соединении, и Московское государство от польских и литовских людей очистити. И Марины и сына ея на Московское государство не хотети, a выбирати государя на Московское государство общим советом всем Московским государством, кого на Московское государство милосердый Бог даст».
Яркий текст июньской окружной грамоты не мог не найти отклик у тех, кому он был адресован, и еще до того, как ополчение подошло к Москве туда пришли, как было специально отмечено в Новом летописце: «ратные люди из Украинных городов и сташа в Микитцком остроге», a затем послали в Ярославль за помощью: «и биша челом, чтобы шли под Москву не мешкая, чтобы им досталь от казаков не погинути»4 . То есть, покаяние посланцев от Первого ополчения в Ярославль было неискреннее, или точнее, князь Дмитрий Трубецкой не мог контролировать формально подчиненных ему казаков, что ярко проявилось уже в решающих боях в Москве в октябре-ноябре 1612 г.
Другой важной дипломатической акцией Второго земского ополчения была отправка в июле 1612 г. из Ярославля посольства в Великий Новгород. оккупированный шведами, но сохранивший определенный статус «Новгородского государства». Исследователи отмечали, что сама грамота от Ярославского правительства, которую вручили представителям новгородской русско-шведской администрации, является важным источником состава этого правительства - «Совета всея земли», поскольку указанные в ней 16 участников посольства (включая посла) должны были показать обширность территорий ему подчинявшихся. Среди этих “всех чинов всяких людей всех городов” были представители: 1) «от дворян» - сам посланец С. Л. Татищев; 2) «от жильцов» (московский придворный чин) - один жилец); 3) «от смолян» - один сын боярский; 4) от «Казанского государства, и Нижнево Новагорода, и от всех Понизовных городов» - один сын боярский и казанский мурза; 5) «от вязмин, и от дорогобужан, и от торжевич (Торжка), и от зубчан, и от можаичан, и от волочан (Волока Ламского), и от белян (Белая)», и от старичан (Старица), и от кашинцов, и от тверич, и от новотржцов, и от угличан» - два сына боярских; 6) от «Ярославля Поволжского, и от Костромы, и от Вологды, и ото всех Поморских городов» - два сына боярских; 7) от «Бежецкие пятины» - один сын боярский; 8) «от Резанские области, от Коломны, и ото всех Резанских городов» - два сына боярских; 9) «ото всех Украиных городов» - один сын боярский; 10) «да от касимовских, и от темниковских, и от кадомских, и от алатырских, и от шатцких князей, и мурз, и татар» - один мурза; 11) «от ыноверцов - от литвы, и от немец, и ото всяких иноземцов, которые служат в Московском государстве - один человек; 12) «от городов и от посадцких людей всех городов - ярославский посадский человек5 . Следует отметить среди них представителей «Рязанские области» (интересно само понятие) и «Украиных городов», присоединение которых к ополчению было одним из его успехов.
В ходе этого посольство, a затем при приезде в Ярославль ответного посольства из Новгорода, были проведены сложные переговоры, при которых представители Второго земского ополчения указывали на свою преемственность с Первым ополчением, которое также вело переговоры со шведами. Основной пункт прежних и ярославских переговоров было признание возможности призвания на русский престол сына шведского короля принца Карла-Филиппа. В целом от такого варианта не отказывались, чтобы противостоять московским боярам, фактически подчинявшимся польскому королю - врагу шведов, и атаману Заруцкому, делавшему ставку на сына Марины Мнишек. Но категорическим условием было предварительное принятие 11-летнним принцем православия. Итогом переговоров было необходимая ополчению временная нейтрализация шведских войск на территории Новгородской земли.
Здесь следует отметить такую историческую легенду, которая бытует в современно популярной и не только литературе. Будто бы князь Дмитрий Пожарский был личным сторонником призвания шведского принца Карла-Филиппа, о чем он якобы выступал и после освобождения Москвы. Но, во первых, переговоры со шведами летом 1612 г. в Новгороде и в Ярославле вел не один военный руководитель Второго ополчения, a группа представителей «Совета всея земли», и то, что все они не отрицали кандидатуру шведского принца было необходимым в то время дипломатическим приемом. Во вторых, князь Дмитрий Пожарский уже на избирательном соборе 1613 г. сам выставлял свою кандидатуру на Российский престол, опираясь на свою популярность и безупречную патриотическую репутацию 6.
